|
|
|
|
|
|
|
| |
| Настоящее время или пространство вдоха выдоха | |
Тиберий Сильваши «Настоящее время или пространство вдоха выдоха» 9.02 – 25.02.12 Есть состояния искусства, когда во взаимоотношениях с реальным, оно должно подойти к своему пределу. Это позволяет пересмотреть установленную систему репрезентации, с расчерченной сеткой символически накрывшей реальность. Мир переполнен информацией, избытком образов и визуальных знаков, террором картинок. Реальность закрыта слоями визуальных покрывал, где действует детерминанта истории, противоречащая логике жизни. Время и пространство дискретно, дробится и бликует… Техническое воспроизводство и дигитальность убили не только ауру произведения, но и создали глубокий разрыв между реальностью и его заменителями. Родив, в конце концов, непреодолимую жажду подлинности. Иконоборцы VIII - IХ века жгли иконы для того, чтобы уничтожить то, что иконы показывали, – изображение бога. Божественная природа неизобразима! В наше время изображение уничтожается тем, что ему придается дополнительный смысл, включая механизм означения, превращая изображение в визуальный знак. Ты видишь «Это», восклицал дзенский наставник, для пущей наглядности ударял палкой по спине ученика, добиваясь от него способности общаться с реальностью. Не с концепциями и интеллектуальными заменителями. Не изворотливостью спекулятивной речи. Не с психологическими симулякрами и романтическими иллюзиями…. А с «Этим». С пространством чистых отношений. Неотфильтрованная жизнь, сырая реальность не «просматривается», не «считывается» с произведения, а проживаются «опытом» пережитого времени. Ускользая за пределы высказывания, чтобы успеть увидеть мир, отраженный в падающей капле дождя. Так работает искусство, когда оно уходит из культуриндустрии, оказываясь на границах пространств духовных практик. В поисках целостности, опыта. Без посредничества. Без механизма описания. Это пространство «замедленного времени». По словам философа, «бедное снаружи, но богаче для случая». Пассивное созерцание с фиксированной точкой охвата, сменяется «длительностью» передвижения. Шаг за шагом осваивающем пространство между точками обозначенными «цветовыми объектами». Путь номада. Путь «хронореализма», путь Хроноса – это эстетический режим позволяющий работать с базовими элементами пространства-времени. Таков «предельный» опыт живописи. Она уже не связана с описательной «картиной мира» и ее формой презентации – классической картиной. Тут вновь ставится вопрос о сущности живописи, о других горизонтах видения. Бытийность цветового пространства и реальность времени, проживаются как процедура. В «цветовом объекте», мы имеем дело не с изображением, а с граничащей с континуумом реальности стихией, порождающей саму живопись. «Река цвета» плывущая над нами время от времени «изливается» на нас. И тогда, в разное время, в разных местах возникают люди или группы людей, которых можно назвать \цветочувствителями\ -живописцами. Такие «изливания» имеют свой ритм, образуя пару «излияние-восприятие». В счастливые времена, совпадающие, в иные нет. Но главное – «длительность материала», способность длиться во времени. Именно в материале рождается ощущение и длится аффект. Живопись – имманентность. На физиологическом уровне этот ритм повторяется в ритме вдоха и выдоха, вторя жизненному ритму. Процедура пути, это еще и спокойный взгляд на мир как на единый процесс. Тут неизвестный мастер мозаик Софии Киевской и Рембрандт с Вермеером, Барнетт Ньюмен и Примаченко, чаньский мастер Му Ци и Яблонская, Гавриленко и Мариони являются равноправными в своей очевидности. В каждом из них «мерцает» явленное на свет другим, ведя скрытую или явную перекличку. Путь - это ритм света и тени, рождения и умирания, путь от родителя к потомку. Где путь от предмета к предмету становится более важным, чем сами предметы, растворяясь в чувстве сопричастности к ритму от явного к сокрытому, от невидимого к обретенному, от найденного к утраченному. Над нами мистическая глубина «реки цвета». Перед нами плоскость, - безличное, доиндивидуальное пространство. «Река цвета» - невидима и беззвучна. Начиная работу, ты входишь в этот поток, придавая ему материальность и зримость. Как это делали поколения живописцев до, и будут делать поколения после. Меняются формы его презентации, но пишется он особым языком. Языком, в котором связь поколений передается через индивидуальную практику. Живописец не диктует внешнее содержание тому, кто смотрит, но дает возможность УВИДЕТЬ. Видение – это рождение Другого. |
|
| 2008 — 2011 © Галерея Боттега | |